Маркс частная собственность

Маркс частная собственность

МАРКСИЗМ И ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ

«. Коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности» (Маркс и Энгельс).

Почему важно на этом остановится? Потому, что Маркс дал дормулу коммунизма — ликвидация частной собственности. главную идею Манифеста коммунистической партии. Однако при жизни В.Ленина и Сталина вся совокупность работ Маркса, содержащих основы теории частной собственности, оставались во многом неизвестными широкой аудитории. Эти работы «Экономическо-философские рукописи 1844 г.», «Немецкая идеология», «Экономические рукописи 1857-61 г.г.» и другие были опубликованы частично — в 30-е, а в целом лишь в 50-е годы (ХХ века)».

Что же писал Маркс о частной собственности?

«Это превращение избавляет, с одной стороны, от необходимости что-нибудь сказать или хотя бы только что-нибудь знать о действительной частной собственности, а с другой — позволяет с легкостью открыть в коммунизме противоречие, поскольку после уничтожения (действительной) собственности при коммунизме, конечно, не трудно открыть в нем еще целый ряд вещей, которые можно подвести под понятно собственность вообще. В действительности я владею частной собственностью лишь постольку, поскольку я имею что-нибудь такое, что можно продать, между тем как свойственные мне особенности отнюдь не могут быть предметом купли — продажи. Мой сюртук составляет мою частную собственность лишь до тех пор, пока я могу его сбыть, заложить или продать, пока он может быть предметом купли-продажи. Потеряв это свойство, превратившись в лохмотья, он может для меня сохранить ряд свойств, которые делают его ценным для меня, он может даже стать моим свойством и сделать из меня оборванного индивида. Но ни одному экономисту не придет в голову причислять этот сюртук к моей частной собственности, ибо он не дает мне возможности распоряжаться никаким, даже самомалейшим, количеством чужого труда. Разве только юрист, идеолог частной собственности, еще может болтать о чем-нибудь подобном. Частная собственность отчуждает индивидуальность не только людей, но и вещей. Земля не имеет ничего общего с земельной рентой, машина — ничего общего с прибылью. Для землевладельца земля имеет значение только земельной ренты, он сдает в аренду свои участки и получает арендную плату; это свойство земля может потерять, не потеряв ни одного из внутренне присущих ей свойств, не лишившись, например, какой-либо доли своего плодородия; мера и даже самое существование этого свойства зависит от общественных отношений, которые создаются и уничтожаются без содействия отдельных землевладельцев. Так же обстоит дело и с машиной. (Маркс К. и Энгельс Ф. Немецкая идеология Т. 1. С. 218.) (Выдержка из книги Турчинс Я.Б. «Карл Маркс и Энгельс Том 3»)

Итак, частная собственность по Марксу любые новые товары? А не новые, следовательно, уже не частная собственность. С другой стороны, если сюртук записан как собственность предприятия, то он висит на его балансе и считается частной собственностью. Если он не записан, и висит дома на вешалке, то он личная собственность. Если оформить коммерческое предприятие и передать ему в собственность дом (отель), то и дом станет частной собственностью.

Поэтому либо при переводе произошло путывание личной и частной собственности (дело в том, что в английском языке и личная и частная обозначаются одним словом private), либо сам Маркс постоянно путал эти понятия. Если внимательно почитать тексты самого Маркса, то станет ясно, что Маркс не различал понятий личная и частная собственность. Маркс не употреблял понятия личная собственность; у него была «индивидуальная индивидуальная частная собственность», которая, кстати, тоже являлась Ч.С. Словосочетание «личная собственность» Маркс, вообще не использовал.

В другой работе Маркс писал: «Частная собственность, как противоположность общественной, коллективной собственности, существует лишь там, где средства труда и внешние условия труда принадлежат частным лицам. Но в зависимости от того, являются ли эти частные лица работниками или неработниками, изменяется характер самой частной собственности. Бесконечные оттенки частной собственности, которые открываются нашему взору, отражают лишь промежуточные состояния, лежащие между обеими этими крайностями».

Эта цитата — не определение частной собственности, а лишь определяет необходимые, а не достаточные условия ее существования. Маркс заявляет, что частная собственность существует лишь там, где есть частник. То есть, наличие частников есть необходимое условие существования частной собственности. Но он не заявляет, что это и достаточное условие существования частной собственности. То есть если есть частная собственность, то с необходимостью есть и частник. Но это вовсе не означает, что если есть частник, то непременно есть и частная собственность. Наличие в обществе частников еще не говорит о наличии в обществе отнощений частной собственности. А вот наличие в обществе отношений частной собственности говорит о наличии в обществе частников, действующих на основе этих отношений. Но «частники» в обществе могут действовать и на основе других отношений. С другой стороны, индивидуальный предприниматель вполне может быть спекулянтом. Допустимость спекуляции — это одно из проявлений отношений частной собственности в обществе. Но в обществе, где нет отношений частнйо собственности, индивидуальный предприниматель может быть спекулянтом только выйдя за рамки закона.

Согласно Марксу частная «собственность есть распоряжение чужой рабочей силой. Впрочем, — пишет Маркс, — разделение труда и частная собственность, это – тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом – по отношению к продукту деятельности». (Немецкая идеология. Т.3, с.31).

Маркс обличал: «Вы приходите в ужас от того, что мы хотим уничтожить частную собственность. Но в вашем нынешнем обществе частная собственность уничтожена для девяти десятых его членов; она существует именно благодаря тому, что не существует для девяти десятых. Вы упрекаете нас, следовательно, в том, что мы хотим уничтожить собственность, предполагающую в качестве необходимого условия отсутствие собственности у огромного большинства общества. Одним словом, вы упрекаете нас в том, что мы хотим уничтожить вашу собственность. Да, мы действительно хотим это сделать» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Манифест Коммунистической Партии).

«Частная собственность работника на его средства производства есть основа мелкого производства, а мелкое производство составляет необходимое условие для развития общественного производства и свободной индивидуальности самого работника. Правда, этот способ производства встречается и при рабовладельческом, и при крепостном строе, и при других формах личной зависимости. Однако он достигает расцвета, проявляет всю свою энергию, приобретает адекватную классическую форму лишь там, где работник является свободным частным собственником своих, им самим применяемых условий труда, где крестьянин обладает полем, которое он возделывает, ремесленник — инструментами, которыми он владеет как виртуоз.

Капиталистический способ присвоения, вытекающий из капиталистического способа производства, а следовательно, и капиталистическая частная собственность, есть первое отрицание индивидуальной частной собственности, основанной на собственном труде. Но капиталистическое производство порождает с необходимостью естественного процесса своё собственное отрицание. Это — отрицание отрицания. Оно восстанавливает не частную собственность, а индивидуальную собственность на основе достижений капиталистической эры: на основе кооперации и общего владения землёй и произведёнными самим трудом средствами производства».

Во всех своих работах, посвященных классовому обществу, К. Маркс и Ф. Энгельс исходили из того, что основой эксплуатации человека является частная собственность на средства производства вообще, в странах с господством земледелия — частная собственность на основное средство производства — землю. Отсюда с неизбежностью следовало, что там, где не было частной собственности на средства производства, не могло быть ни эксплуатации человека человеком, ни общественных классов. У Маркса в некотором отношении частная собственность — причина, а эксплаутация — следствие.

Маркс предупреждает, что частная собственность будет существовать на протяжении всей коммунистической эпохи (в упразднённом виде), пока слой за слоем будут уничтожаться производственные отношения, составляющие её сущность.

«…Историческое назначение капитала будет выполнено тогда,…когда прекратится такой труд, при котором человек сам делает то, что он может заставить вещи делать для себя, для человека». ( ) Эпоха уничтожения частной собственности сопоставима не с периодом капитализма, а со всей предыдущей эпохой развития частной собственности. В силу ускорения эволюционно-социальных процессов эпоха уничтожения частной собственности по времени займёт всё-таки меньший период, чем период её развития и окончательного формирования. Далее в рукописи перечеркнуто: «Действительная частная собственность есть как раз самое всеобщее – нечо, что не имеет никакого отношения к индивидуальности и даже прямо разрушает ее (попытка Маркса выделить из понятия частная собственность рентообразующую собственность — С.М.). Поскольку я проявляю себя как частный собственник поскольку я не проявляю себя как индивид – тезис ежедневно доказываемый браками по расчету».

Итак, Маркс не дал определения частной (как рентообразующей) собственности. Например, Маркс считал что частной собственностью является сюртюк. В других своих работах Маркс скорее рассматривал частную собственность только как собственность на средства производства. То есть, частная собтвенность означала владение средствами производства, в то время как индивидуальная частная собственность не включала в себя средства производства. Согласно Марксу, в коммунистическую эпоху частная собственность продолжает существовать в «упразднённом виде», в форме присвоенных «объединившимися индивидами» производительных сил и присвоенных пролетариатом в целом — производственных отношений.

«Уничтожим вашу собственность». 10 важных цитат из Маркса

Ровно 169 лет назад Маркс и Энгельс опубликовали « Манифест коммунистической партии ». Революция казалась близкой. Сейчас ее перспективы призрачны. Россия, Европа и мир резко правеют, а коммунистами называют совершенно случайных людей — от Обамы и Сандерса до Зюганова и Ким Чен Ына. В годовщину публикации «Манифеста» «Сноб» вспоминает его тезисы

Уничтожение семьи! Даже самые крайние радикалы возмущаются этим гнусным намерением коммунистов. Вы упрекаете нас в том, что мы хотим прекратить эксплуатацию детей их родителями? Мы сознаемся в этом преступлении.

Буржуа смотрит на свою жену как на простое орудие производства. Он слышит, что орудия производства предполагается предоставить в общее пользование, и, конечно, не может отрешиться от мысли, что и женщин постигнет та же участь. Он даже и не подозревает, что речь идет как раз об устранении такого положения женщины, когда она является простым орудием производства.

В ледяной воде эгоистического расчета буржуазия потопила священный трепет религиозного экстаза, рыцарского энтузиазма, мещанской сентиментальности. Она превратила личное достоинство человека в меновую стоимость и поставила на место бесчисленных пожалованных и благоприобретенных свобод одну бессовестную свободу торговли. Словом, эксплуатацию, прикрытую религиозными и политическими иллюзиями, она заменила эксплуатацией открытой, бесстыдной, прямой, черствой.

Буржуазия лишила священного ореола все роды деятельности, которые до тех пор считались почетными и на которые смотрели с благоговейным трепетом. Врача, юриста, священника, поэта, человека науки она превратила в своих платных наемных работников. Буржуазия сорвала с семейных отношений их трогательно-сентиментальный покров и свела их к чисто денежным отношениям.

Когда заканчивается эксплуатация рабочего фабрикантом и рабочий получает, наконец, наличными свою заработную плату, на него набрасываются другие части буржуазии — домовладелец, лавочник, ростовщик.

Вы приходите в ужас от того, что мы хотим уничтожить частную собственность. Но в вашем нынешнем обществе частная собственность уничтожена для девяти десятых его членов; она существует именно благодаря тому, что не существует для девяти десятых. Вы упрекаете нас, следовательно, в том, что мы хотим уничтожить собственность, предполагающую в качестве необходимого условия отсутствие собственности у огромного большинства общества. Одним словом, вы упрекаете нас в том, что мы хотим уничтожить вашу собственность. Да, мы действительно хотим это сделать.

Выдвигали возражение, будто с уничтожением частной собственности прекратится всякая деятельность и воцарится всеобщая леность. В таком случае буржуазное общество должно было бы давно погибнуть от лености, ибо здесь тот, кто трудится, ничего не приобретает, а тот, кто приобретает, не трудится.

Коммунизм ни у кого не отнимает возможности присвоения общественных продуктов, он отнимает лишь возможность посредством этого присвоения порабощать чужой труд.

В той же мере, в какой будет уничтожена эксплуатация одного индивидуума другим, уничтожена будет и эксплуатация одной нации другой. Вместе с антагонизмом классов внутри наций падут и враждебные отношения наций между собой.

Коммунисты считают презренным делом скрывать свои взгляды и намерения. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты лишь путем насильственного ниспровержения всего существующего общественного строя. Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Смотрите так же:  Приказ о комиссии по трудовым спорам

Маркс частная собственность

не кажется ли Вам странным, что Маркс, в своей критике капитализма более всего «клеймил» частную собственность(на средства производства), считая именно ее основой капитализма, тогда как на деле, все развитие капитализма как раз наоборот сопровождалось обобществлением и ликвидацией частной собственности.
Думается, уже современный Марксу капитализм стоял, в основном, на общественной, а не на частной собственности. Например, Ост-Индийская компания в Британии была учреждена за 2 столетия до его рождения. А помимо АО существовало великое множество иных капиталистических объединений — товарищества, артели и прочее.

К концу XVIII в в Англии мелкая буржуазия — как раз те самые частные собственники средств производства — практически исчезла как класс, и те же самые процессы происходили в Европе

Маркс не мог не знать, что современный ему общественно-экономический строй зиждется не на частной, а на совместной, общественной, кооперативной собственности на средства производства.

Частная собственность и государство. Марксизм и анархизм.

Под частной собственностью принято понимать исключительно имущество и средства производства. Однако согласно Марксу частная собственность является следствием разделения материального и управленческого труда. Поэтому ликвидация частной собственности невозможна без отказа от бюрократического управления.

Марксисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности.
Анархисты могут выразить свою теорию также одним положением: уничтожение государства.

Для марксистов главный вопрос формулируется следующим образом: Что такое частная собственность и как она может и должна быть уничтожена?

Для анархистов соответственно: Что такое государство и как оно может и должно быть уничтожено?

Начнем с первого вопроса: что такое частная собственность?

С точки зрения обыденного рассудка частная собственность это любая вещь, имущество, которым индивид может распоряжаться по своему усмотрению (владеть, пользоваться, дарить, завещать, продавать. ).

Исходя из этого представления мы даже предметы личного пользования, личной гигиены должны признать частной собственностью. Понятно, что с таких позиций положение об уничтожении частной собственности будет выглядеть не иначе как посягательство на фундаментальные права и свободы личности, а коммунизм как враждебная человеку тоталитарная доктрина.

Именно так относятся к уничтожению частной собственности и коммунизму либералы.

И именно такой характер в теории и на практике «коммунизм» приобрел у Пол Пота и красных кхмеров, отождествлявших личную и частную собственность, уничтожение частной собственности с уничтожением личной собственности.

Ясно, что марксизм не имеет ничего общего с таким пониманием частной собственности.

Любой из нас скажет, что частная собственность есть собственность не на любые предметы, а исключительно на средства и орудия производства.

Допустим, но из этого вытекает другая трудность. Вся человеческая деятельность носит орудийный характер, будь то слесаря или плотника, музыканта или ученого, каменщика или писателя, скульптора или электрика, дачника или домохозяйки. Владение, пользование и распоряжение любым, даже самым небольшим клочком земли, даже самым простым орудием и инструментом будет с этой точки зрения владением частной собственностью, а посягательство на нее ничем иным как полпотовским вариантом коммунизма, а это значит, что мы опять в этом вопросе благополучно вернулись к красным кхмерам.

Более продвинутый марксист ответит на это возражение следующим образом: частная собственность есть собственность не на любые средства и орудия производства, а только на такие, которые не могут быть приведены в движение исключительно усилиями собственника и членов его семьи. Так, трактор, находящийся в собственности владельца приусадебного участка или фермера есть личная собственность, а молокозавод, перерабатывающий молоко, поступающее от них, будет уже частной собственностью, поскольку его бесперебойная работа не возможна без использования наемного труда.

Это уже ближе к истине. Допустим, что это так, тогда что будет означать уничтожение частной собственности?

Уничтожить частную собственность, скажут нам, теоретически не составляет большого труда: надо или передать ее в собственность трудового коллектива (посредством превращения предприятия, скажем, в кооператив) или непосредственно в государственную собственность муниципального, регионального или общенационального уровня.

Все бы хорошо, только вот отрицательный исторический опыт вызывает некоторые сомнения в том, что кооперация и огосударствление тождественны уничтожению частной собственности. В Югославии значительная доля собственности принадлежала трудовым коллективам, в СССР государственная собственность в промышленности, сельском хозяйстве и сфере услуг занимала господствующее положение. Но прошло время, и эта собственность была приватизирована без особого сопротивления, а иногда при прямом попустительстве и даже содействии трудящихся. То, что еще вчера было собственностью государства, трудового коллектива, кооперативом и т. п. со временем очень легко может превратиться в обычное ЧП, ЗАО, ООО или ОАО.

К тому же надо отметить, что эти процессы кооперации, огосударствления, приватизации и реприватизации имели и имеют место не только в так называемых бывших социалистических странах, но также и в развитых капиталистических странах Запада.

Возникает вопрос, являются ли эти формы собственности, в особенности, государственная собственность альтернативой частной собственности или же они являются разновидностями той же частной собственности?

Чтобы ответить на него нам придется вернуться к началу и ответить на вопрос, что такое частная собственность с точки зрения не того или иного марксиста, а самого Маркса.

Начнем с того, что Маркс никогда не отождествлял институт частной собственности исключительно с имуществом, вещами, даже со средствами производства. Такое явление, когда общественные отношения, выступают в форме вещи, воспринимаются как свойства самой вещи, Маркс называл овеществлением сознания, фетишизмом.1

Согласно Марксу частная «собственность есть распоряжение чужой рабочей силой. Впрочем, — пишет Маркс, — разделение труда и частная собственность, это – тождественные выражения: в одном случае говорится по отношению к деятельности то же самое, что в другом – по отношению к продукту деятельности». (Немецкая идеология. Т.3, с.31).

«. Разделение труда делает возможным – более того: действительным, – что духовная и материальная деятельность, наслаждение и труд, производство и потребление выпадают на долю различных индивидов; добиться того, чтобы они не вступали друг с другом в противоречие, возможно только путем уничтожения разделения труда».

«Разделение труда становится действительным разделением лишь с того момента, когда появляется разделение материального и духовного труда»

«Наибольшее разделение материального и духовного труда, это — отделение города от деревни. Противоположность между городом и деревней начинается вместе с переходом от варварства к цивилизации, от племенного строя к государству, от местной ограниченности к нации и проходит через всю историю цивилизации вплоть до нашего времени. Вместе с городом появляется и необходимость администрации, полиции, налогов и т. д. — словом общинного политического устройства, а значит и политики вообще. Противоположность между городом и деревней может существовать только в рамках частной собственности».

Какие же из всего этого следуют выводы?

Во-первых, тот, что частная собственность и государство есть не два разных института, а один и тот же институт, единство противоположностей интересов каждого частного собственника в отдельности и общего, коллективного интереса класса частных собственников.

Очень близко к пониманию этого подошли видные теоретики анархизма. Так Петр Кропоткин еще в 1892 г. писал:

Капитал и государство — два параллельно растущих организма, которые невозможны один без другого, и против которых поэтому нужно всегда бороться вместе — зараз против того и другого. Никогда государство не смогло бы организоваться и приобрести силу и мощь, которую оно теперь имеет, ни даже ту, которую оно имело в Риме императоров, в Египте фараонов, в Ассирии и т.д., если бы оно не покровительствовало росту земельного и промышленного капитала и эксплуатации — сначала племен пастушеских народов, потом земледельческих крестьян и еще позднее промышленных рабочих. Таким образом, эта страшная, колоссальная организация, известная под именем государства, образовалась постепенно, мало — помалу, покровительствуя своим кнутом и мечом тем, кому она давала возможность захватить себе землю и обзавестись (сначала посредством грабежа, позднее при помощи принудительных работ побежденных) некоторыми орудиями для обработки земли или для производства промышленных фабрикатов. Тех, у кого работать было нечем, государство заставляло работать для тех, кто владел землями, железом, рабами.

И если капитализм никогда не достиг бы своей настоящей формы без обдуманной и последовательной поддержки государства, то государство, со своей стороны, никогда не достигло бы своей страшной силы, своей всепоглощающей мощи и возможности держать в своих руках всю жизнь каждого гражданина, какую оно имеет теперь, если бы оно не работало терпеливо, сознательно и последовательно над тем, чтобы образовался капитал. Без помощи капитала королевская власть никогда даже не смогла бы освободиться от церкви; и без помощи капиталиста она никогда не могла бы наложить свою руку на все существование современного человека, с первых дней его школьного возраста до могилы.

«Современная наука и анархия»

И логически и исторически частная собственность и государство возникают одновременно, а не одно вслед за другим. Первые государства, восточные деспотии от Египта до Китая в Азии, государства ацтеков и инков в Америке не знают еще частной собственности, в привычном смысле, на средства производства, в особенности на землю, но разделение на классы, на тех, кто «обрабатывает природу и тех, кто обрабатывает людей», на тех работает и тех, кто распоряжается чужой рабочей силой, здесь уже есть. («Бернье совершенно правильно разглядел, что в основе всех восточных порядков лежит отсутствие частной собственности на землю. Вот настоящий ключ даже к восточному небу» Маркс К. Т.28, с.215). Частная собственность на землю тут еще отсутствует, а частная собственность на результаты чужого труда уже есть.

Господствующий класс здесь представляют жрецы, военные и чиновники, эксплуатируемый – крестьяне-общинники. Государство выступает как коллективный субъект эксплуатации. Крестьянская община – как коллективный ее объект. Прибавочный продукт здесь переходит не в руки отдельных земельных частных собственников, а изымается в пользу государства. Эксплуататорский характер этого государства не упраздняется тем фактом, что значительная доля прибавочного продукта деспотии уходит не на личное потребление жрецов, военных и чиновников, а на организацию общественных работ: строительство дорог, храмов, плотин, пирамид, ирригационных и фортификационных сооружений.

Во-вторых, первым эксплуататорским классом в истории человечества были не рабовладельцы, не феодалы, а именно чиновники, бюрократия. Тем, кто не считает бюрократию классом, поскольку каждый чиновник в отдельности не владеет средствами производства, можно ответить, что бюрократия и есть класс вообще, чистый продукт разделения общественного труда на умственный и физический, управленческий и исполнительский, господство которого первоначально было основано на прямом распоряжении чужой рабочей силой, которое не было опосредствовано частной собственностью (в обыденном понимании) на средства производства. (

«Бюрократия имеет в своем обладании государство. это есть ее частная собственность» Маркс К. Т.1, с.272). Классы рабовладельцев, феодалов, буржуазии преходящи, а класс чиновников, бюрократов видоизменяется, модифицируется, модернизируется, но остается на протяжении всей истории классового общества, включая историю СССР.

В-третьих, частной собственности, эксплуатации, в чистом виде никогда не существовало. Всегда институт частной собственности, в том числе и буржуазной, являлся не индивидуальной, а коллективной силой всего эксплуататорского класса, причем коллективной силой находящей свое высшее оформление в государстве.

В главе 25 первого тома «Капитала» «Современная теория колонизации» Маркс приводит рассказ Э.Г.Уэйкфилда о некоем г-не Пиле, который пытался наладить производство в Новой Голландии (Австралии).

Г-н Пил взял с собой из Англии на берега реки Суон в Новой Голландии жизненные средства и средства производства в общей сумме на 50 000 фунтов стерлингов. Г-н Пил был настолько предусмотрителен, что кроме того захватил с собой 3000 человек из рабочего класса — мужчин, женщин и детей. Но по прибытии на место назначения «у г-на Пила не осталось даже ни одного слуги, который мог бы приготовить ему постель или зачерпнуть воды из реки». Несчастный г-н Пил! Он всё предусмотрел, но забыл только экспортировать английские производственные отношения на берега реки Суон!

О чем говорит эта трогательная история? О том, что в обществе, где отсутствует именно класс буржуазии, а значит и класс наемных рабочих, коллективный субъект и коллективный объект эксплуатации, «капиталистическое накопление и капиталистический способ производства невозможны».

Что касается бюрократии, то она не только является классом по существу, но и формально полностью подходит под ленинское определение классов:

«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»

Смотрите так же:  Приказ на командировку 2019 основание

С возникновения бюрократии начинается история классового общества и с ее исчезновением она завершается.

Почему же анализу бюрократии как класса уделено относительно меньше внимания классиками марксизма, чем другим господствующим классам, а в «Происхождении семьи, частной собственности и государства» Энгельс начинает анализ возникновения классового общества сразу с возникновения Афинского рабовладельческого государства, хотя уже за столетия и даже тысячелетия до его возникновения существовали государства Древнего Египта, Месопотамии, Индии, Китая?

Скорее всего, потому, что по сравнению с азиатскими деспотиями история Древней Греции и Древнего Рима была уже достаточно подробно исследована, а к истории азиатских порядков в это время ученые-историки только-только приступили.

Из переписки Маркса и Энгельса, а также из их рукописного наследия мы знаем, что сами они были в курсе новейших достижений исторической науки в этой области. Так, отвечая на письмо Маркса по поводу открытий Бернье, Энгельс пишет:

«Отсутствие земельной собственности действительно является ключом к пониманию всего Востока. В этом основа всей политической и религиозной истории. Мне кажется, что это объясняется главным образом климатом и характером почвы, в особенности же великой полосой пустынь, которая тянется от Сахары через Аравию, Персию, Индию и Татарию вплоть до самых высоких азиатских горных массивов. Первое условие земледелия здесь — это искусственное орошение, а оно является делом либо общин, либо провинций, либо центрального правительства. Правительства на Востоке всегда имели только три ведомства: финансы (грабеж внутри страны), война (грабеж внутри страны и грабеж чужих стран) и общественные работы (забота о воспроизводстве)»

К сожалению, на эти открытия, которые нашли свое отражение еще в опубликованных при жизни некоторых произведениях Маркса и Энгельса, на упоминания об азиатском способе производства, на анализ Энгельсом в «Анти-Дюринге» двух путей возникновения классов, один из которых приводит, в конце концов, к возникновению государства бюрократов, а второй – рабовладельцев (см. Т.20, с.183-186), впоследствии мало кто обращал внимание.

У Ленина, возьмите хотя бы ту же его лекцию «О государстве», мы не находим уже даже упоминаний об этом. «Рабовладельцы и рабы, — утверждает Ленин в этой работе, — первое крупное деление на классы» (Ленин В.И.Т.39, с. 70).

«До тех пор, — читаем мы, — как возникла первая форма эксплуатации человека человеком, первая форма деления на классы — рабовладельцев и рабов, — до тех пор существовала еще патриархальная, или — как ее иногда называют — клановая (клан — поколение, род, когда люди жили родами, поколениями) семья, и следы этих первобытных времен в быту многих первобытных народов остались достаточно определенно, и если вы возьмете какое угодно сочинение по первобытной культуре, то всегда натолкнетесь на более или менее определенные описания, указания и воспоминания о том, что было время, более или менее похожее на первобытный коммунизм, когда деления общества на рабовладельцев и рабов не было. И тогда не было государства, не было особого аппарата для систематического применения насилия»

О том, что в истории были государства, где основными классами были чиновники и крестьяне, скорее всего, Ленин даже не подозревает и рассматривает государства Древнего Востока как чисто рабовладельческие государства не существенно отличавшиеся от рабовладельческих государств Афин и Рима, хотя в той же лекции «О государстве» и в других работах он неоднократно упоминает о том, что государство — это «особый разряд людей, которые выделяются, чтобы управлять другими».

Необходимо отметить, что в задачи этого разряда людей входило не только управление угнетенными классами, но и привилегированными, представительство и защита интересов господствующего класса в целом не только от посягательств угнетенных, но и от отдельных представителей, слоев и групп самого господствующего класса. Именно на этом базируется относительная самостоятельность чиновничества в рабовладельческом, феодальном, и, в особенности, абсолютистском и буржуазном государствах. Именно отсюда проистекает также иллюзия того, что государство представляет интересы не исключительно господствующего класса, а всего народа, всего общества и тот предрассудок, что уничтожение государства неминуемо приведет к потере управления общественными процессами и к хаосу.

Что касается азиатского способа производства, а также государственного капитализма сталинского или, скажем, кимирсеновского образца, то здесь бюрократия обладает всей полнотой власти.

Согласно классикам марксизма государство всегда представляло, прежде всего, «особый аппарат для систематического применения насилия и подчинения людей насилию. Такой аппарат, — по Ленину, — и называется государством» (Т.39, с.68). И это правда, но далеко еще не вся.

В действительности же такие государства, функции которых сводились бы только к систематическому применению насилия (см. Теорию насилия в «Анти-Дюринге») и подчинению людей насилию, очень быстро теряли всякое оправдание в глазах подчиненных и исчезали с исторической арены под напором раздиравшей их классовой борьбы и ударами извне.

«. в основе политического господства, — отмечал Энгельс, — повсюду лежало отправление какой-либо общественной должностной функции и. политическое господство оказывалось длительным лишь в том случае, когда оно эту общественную должностную функцию выполняло. Сколько ни было в Персии и Индии деспотий последовательно расцветавших, а потом погибавших, каждая из них знала очень хорошо, что она прежде всего — совокупный предприниматель в деле орошения речных долин, без чего там невозможно было какое бы то ни было земледелие»

(Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Теория насилия. Соч., т. 20, с. 184)

Таким совокупным предпринимателем является всякое государство: рабовладельческое, феодальное, буржуазное. Сталинский государственный капитализм, господство пресловутой партхозноменклатуры находили свое оправдание в глазах трудящихся в том, что провели более-менее успешно индустриализацию, хотя и варварскими методами, но вырвали страну из векового варварства, одерживали победы над внешними врагами. Если бы сталинская бюрократия только тем и занималась, что морила голодом крестьян, истребляла коммунистическую оппозицию, она не продержалась бы и несколько лет.

Вполне вероятно, что капитализм погибнет не потому, что он эксплуатирует пролетариат, а потому, что в определенный момент не в состоянии будет охватить эксплуатацией критическую массу потерявшего работу пролетариата. Историческая тенденция капиталистического накопления заключается в том, что постоянный капитал, средства производства, группа «С» растет быстрее чем переменный капитал – группа «V», затраты на рабочую силу. В старых капиталистических странах рост пролетариата и в особенности рабочего класса давно прекратился и сокращается из года в год, его пополнение идет почти исключительно за счет иммигрантов. В мировом масштабе он растет за счет пролетаризации крестьян юго-восточной Азии. Рано или поздно, этот резервуар дешевой рабочей силы будет исчерпан и под давлением конкуренции, развития производительных сил, роста производительности труда, кризисов перепроизводства начнется сокращение пролетариата абсолютно.

Опыт показывает, что развитие капитализма вширь сопровождается ростом спроса на рабочую силу. Классовая борьба пролетариата в этот период носит преимущественно экономический характер борьбы за более выгодные условия продажи рабочей силы. Что касается революций, то все они в это время являются буржуазными: национально-освободительными, буржуазно-демократическими, народно-демократическими революциями, поднимающими капитализм на более высокий уровень развития.

Прекращение развития капитализма вширь, ликвидация докапиталистических формаций и укладов, индустриализация и урбанизация большинства населения земного шара поставят на повестку дня мировую коммунистическую революцию. Что непосредственно даст ей толчок, угроза третьей мировой войны, глобальный кризис перепроизводства, цепь банкротств целых государств и внезапное резкое увеличение резервной армии труда, или то, другое и третье вместе, покажет время. Но ясно одно, что главным препятствием на пути к коммунизму будет именно буржуазное государство, коллективный предприниматель и жандарм в одном лице.

Анархисты правы – государство главный враг. Этот вывод, кстати, не так уж и противоречит старым марксистским, и даже, если угодно, ленинистским истинам. «Политика, — писал Ленин, — есть концентрированное выражение экономики. Политика не может не иметь первенства над экономикой. Рассуждать иначе, значит забывать азбуку марксизма». (Ленин В.И.Т.42, с.278).

Присмотритесь к любому капиталистическому предприятию, корпорации и вы найдете там практически все признаки государства: администрацию, минфин, минтруда, МВД и т.д. и т.п. Посмотрите на буржуазное государство, и вы найдете там все признаки капиталистического предприятия или компании гигантских масштабов. Но что такое любая самая крупная ТНК Америки в отдельности по сравнению с «корпорацией» США, которая представляет совокупную, коллективную мощь всей буржуазии страны? Эта ведущая и решающая роль государства проявляется особенно ярко во времена кризисов. Именно государство решает, каким компаниям, банкам, инвестиционным фондам помогать, кого спасать и вытаскивать, а каким позволить пойти на дно.

Никогда не существовало капитализма без буржуазного государства, и никогда не было буржуазного государства без капитализма. Всегда мы имеем дело с «государственным капитализмом» того или иного типа, той или иной разновидности. Уничтожьте буржуазное государство, и вы уничтожите капитализм. Формой буржуазного государства является национальное государство или союз национальных государств. Ликвидируйте эту форму, и вы упраздните содержание. Вы упраздните разделение на капиталистический центр и капиталистическую периферию, разделение на капиталистический Север и капиталистический Юг, на внутреннюю и внешнюю политику, вы упраздните таможни и границы, армию и ВПК, вы сделаете все политические, экономические, социальные, экологические, демографические и др. вопросы внутренними вопросами всего человечества. (Другими словами, вы упраздните метафизику, поскольку вы упраздните отношение к другому и оставите только отношение к самому себе, т. е. диалектику, а все частные и государственные проблемы превратите во всеобщие. Частная собственность и метафизика – одно и то же. Диалектика и коммунизм – одно и то же.) Капитализм без национальных буржуазных государств также невозможен как победа социализма в одной отдельно взятой стране.

Как будет осуществляться переход к безгосударственному, бесклассовому обществу, обобществившемуся человечеству, какие переходные формы будут выработаны в процессе борьбы, сегодня не знает никто. Понятно, что этот переход будет очень сложным, запутанным и мучительным. Различные течения марксизма и анархизма будут предлагать, отстаивать различные пути движения к новому обществу, по разному расставлять приоритеты. Какие из них победят, решит борьба, но вряд ли кто-то из марксистов и анархистов будет возражать против того, что для уничтожения разделения труда на управленческий и исполнительский, умственный и физический, для ликвидации бюрократии необходимо кроме прочего сокращение рабочего дня, чтобы каждый трудящийся имел время для участия в управлении производством и обществом, и переход ко всеобщему высшему образованию, чтобы каждый трудящийся имел для этого соответствующий кругозор, культуру и знания.

Александр Будило
30 июля 2012 г.

1 — По этому вопросу см. также работу Г.Лукача «Овеществление и сознание пролетариата» в книге «История и классовое сознание»

Собственность в системе производственных отношений

Собственность – это система исторически изменяющихся объективных отношений между людьми в процессе производства, распределения, обмена, потребления, характеризующих присвоение средств производства и предметов потребления.

Собственность, по определению К. Маркса, есть отношение к условиям производства как к своим, и осуществляется она только через само производство[1].

В любом обществе отношениям собственности на средства производства принадлежит ведущая роль, обусловленная тем, что основу экономической жизни общества образует совершающийся в определенной исторической форме процесс производства, который невозможен без соответствующих материальных факторов.

Собственность на средства производства характеризует сущность социально-экономических отношений, господствующих в данном обществе. Она определяет форму, посредством которой рабочая сила приводит в действие средства производства и осуществляет процесс труда. «Каковы бы ни были общественные формы производства, рабочие и средства производства всегда остаются его факторами. Но, находясь в состоянии отделения друг от друга, и те и другие являются его факторами лишь в возможности. Для того чтобы вообще производить, они должны соединиться. Тот особый характер и способ, каким осуществляется это соединение, отличает различные эпохи общественного строя»[2].

Собственность на средства производства выражает экономические различия и характер взаимоотношений между разными социальными группами.

Каждая общественно-экономическая формация характеризуется свойственными ей формами собственности. Данному уровню развития производительных сил соответствуют специфические исторические отношения собственности. Поэтому собственность нельзя рассматривать как самостоятельное отношение, независимое от исторически определенного способа производства. «В каждую историческую эпоху собственность развивалась различно и при совершенно различных общественных отношениях»[3].

Хотя в «Капитале» Маркс глубоко исследует буржуазные формы собственности, проблема собственности не выделена в особую проблему.

В ранних произведениях К. Маркса, особенно в работах, где он полемизирует с французским мелкобуржуазным социалистом П. Ж. Прудоном, содержатся прямые высказывания по проблемам исследования собственности.

Смотрите так же:  Оформить загранпаспорт в днепродзержинске

К. Маркс в рукописях 1844 г., анализируя отчужденный труд, пишет: «…хотя частная собственность выступает как основа и причина отчужденного труда, в действительности она, наоборот, оказывается его следствием…»[4] Он подчеркивает, что отчуждение труда проявляется не только в готовом продукте, но и главным образом «в самом акте производства, в самой производственной деятельности»[5]. Этот вывод основывается на более фундаментальном положении о том, что труд является сущностью, творческой причиной собственности[6].

Уже в этой ранней работе К. Маркса содержатся фундаментальные положения о том, что отношение частной собственности – это труд, капитал и их взаимоотношение.

К. Маркс достаточно ясно высказывался по вопросам природы собственности, ее места в системе производственных отношений и метода ее исследования в связи с оценкой работы Прудона.

Анализируя книгу Прудона «Что такое собственность?», Маркс писал: «Уже само заглавие указывало на недостатки книги Прудона. Античные “отношения собственности” были уничтожены феодальными, а феодальные – “буржуазными”. Сама история подвергала таким образом критике отношения собственности прошлого»[7].

Логические и исторические границы экономического содержания собственности представлены К. Марксом в первом отделе первого тома «Капитала». В этом отделе Маркс рассматривает собственность только в форме буржуазной собственности.

Собственность нельзя оторвать от категорий «товар» и «капитал». К. Маркс неразрывно связывал собственность с товарным и капиталистическим производством и прямо писал, что в той мере, в какой товарное производство превращается в капиталистическое, в той же самой мере собственность товарного производства превращается в закон капиталистического присвоения[8].

К. Маркс относил собственность к области экономических (базисных) отношений. Это он разъясняет в письме В. И. Засулич о генезисе капиталистического способа производства. Маркс писал: «Частная собственность, основанная на личном труде, вытесняется капиталистической частной собственностью, основанной на эксплуатации чужого труда, на труде наемном»[9].

Собственность, в том числе и собственность на средства производства, – категория сложная, имеющая различные уровни развертывания своего содержания, характер и способ соединения непосредственных производителей со средствами производства образует первую ступень экономического содержания собственности на средства производства. И в этом экономически конкретизированном смысле их содержание совпадает, поскольку в способе соединения собственность находит свое конкретное экономическое содержание. Именно в этом смысле собственность можно назвать основным отношением.

Поиски экономического содержания собственности на средства производства привели многих авторов к тому, что в качестве ее конкретного экономического содержания все чаще стали выдвигать способ соединения непосредственных производителей со средствами производства.

В «Курсе политической экономии» Н. А. Цаголов и многие другие экономисты считают основным производственным отношением способ соединения производителей со средствами производства[10].

Собственность как весьма сложное экономическое явление развертывает свое экономическое содержание на различных уровнях. Поэтому необходимо системное исследование содержания собственности.

Феномен собственности охватывает сложную совокупность общественных отношений, важнейшими из которых являются экономические и правовые.

Лишение системы экономических отношений присвоения собственных, то есть экономических, форм проявления, с одной стороны, и лишение юридической формы собственности собственного, то есть юридического, содержания – с другой, является отрывом собственности от производственных отношений.

Собственность как сложное отношение (подсистема отношений), как исовокупность отношений владения, распоряжения, пользования, реализуется через всю систему экономических отношений данного общества, и, следовательно, познать ее экономическое содержание и закономерности движения возможно лишь через исследование всей системы экономических отношений.

В советской политико-экономической литературе имели место длившиеся десятилетиями, особенно с середины 60-х до конца 80-х гг., методологические дискуссии по поводу уточнения категориального определения собственности, выявления ее места в системе производственных отношений. Несмотря на абстрактно-схо-ластический характер этих дискуссий, ведущий к отрыву экономической теории от хозяйственной практики, советскими эконо-мистами тем не менее был сделан значительный вклад в разработку целостной политико-экономической концепции собственности.

Положение дел существенным образом изменилось в начале 90-х гг. Экономическая наука, как и обществоведение в целом, оказалась в глубоком системном кризисе. В российских вузах вместо политической экономии стали изучаться предметы нового толка: «Экономика», «Рыночная экономика», «Экономическая теория» и т. п. «Экономическая теория», как известно, нацелена на изучение функциональных связей, количественных зависимостей только одной экономической системы – рыночной – на той ступени ее развития, когда она стала зрелой системой, достигла своей классической формы. В результате этого остаются без анализа фундаментальные проблемы историко-экономического процесса (в том числе проблемы собственности), а следовательно, все многообразие теоретических воззрений, определяющих этот процесс.

Между тем научный статус политической экономии определяется прежде всего тем, что она дает целостное представление об условиях и формах экономической деятельности людей. Особенность политико-экономического исследования состоит в том, чтобы рассматривать все экономические и социально-политические явления и процессы с точки зрения: а) причины возникновения; б) законов развития; в) всесторонней взаимосвязи; г) условия отмирания. Отсюда проистекает специфика предмета политической экономии – она исследует качественное своеобразие, структуру и особенности развитых типов экономических систем, их закономерную смену в ходе исторического развития. В этой связи чрезвычайно важное методологическое значение имеет понимание ключевой роли собственности в историко-экономическом процессе. Дело в том, что в любую эпоху собственность выступает в качестве существенного элемента экономической системы. Однако сущность самой собственности, ее места и роли в экономической системе трактуется по-разному.

Как известно, в советской политэкономии сложились два главных направления исследования собственности, каждое из которых имеет свои отличительные особенности. В рамках первого направления собственность рассматривается как экономическая категория (одновременно признается правовой статус собственности). Причем внутри первого направления, в свою очередь, сформировались два подхода к трактовке собственности: ограничительный и расширительный. Согласно ограничительному подходу собственность является главным конституирующим элементом экономической системы, в которой она выступает в качестве отдельного (исходного и основного) производственного отношения. С точки же зрения расширительного подхода собственность сама по себе вообще не может выступать в качестве отдельного, самостоятельного производственного отношения, поскольку она, будучи условием и результатом общественного процесса производства, охватывает всю систему производственных отношений, в пределах которой развертывается ее экономическое содержание.

В рамках второго направления, напротив, собственность рассматривается как юридическая категория, как правовой феномен, означающий фактическую принадлежность вещей (независимо от того, оформлена ли она в нормах права или нет). Собственность как волевое (правовое) отношение представляет собой не отношение определенных субъектов к средствам производства, а отно-шение между ними по поводу владения, пользования и распоряжения средствами производства, где воля одних лиц так или иначе выступает границей для воли других. Иначе говоря, собственность сама по себе (только как волевое отношение) не содержит никакого экономического содержания. Такое содержание собственность получает извне, из производственных отношений.

Несмотря на сближение позиций участников дискуссии, тем не менее полного единства достигнуто не было. Вряд ли правильным будет резкое противопоставление юридических и экономических сторон собственности, поскольку они диалектически взаимосвязаны между собой и при соответствующих условиях переходят друг в друга. По сути своей собственность выступает в качестве интегрирующего, связывающего звена экономических отношений. Вся совокупность этих отношений распадается на две большие группы: 1) отношение между человеком и природой; 2) отношение между людьми. В конечном счете данные отношения складываются по поводу присвоения и соответственно отчуждения материальных благ и услуг.

В этой связи чрезвычайно важно отметить два существенных момента. Во-первых, будучи не только результатом, но и условием процесса производства и воспроизводства, собственность неразрывно связана с производственными отношениями. Вследствие непрерывного функционирования последних, с одной стороны, она постоянно находится в движении, наполняется реальным (экономическим) содержанием. С другой стороны, содержание собственности выражается в многообразных формах (товаре, деньгах, прибыли, проценте, ренте и т. д.). В этом смысле она охватывает всю совокупность производственных отношений.

Во-вторых, собственность всегда характеризует социальную принадлежность объектов присвоения – отчуждения, то есть исторически определенную систему отношений между собственниками и непосредственными производителями, а также между самими собственниками. Данные отношения по сути своей являются волевыми (правовыми) отношениями. Собственность как социально-волевое отношение закрепляется в законодательном порядке и обретает юридический статус. В этом качестве собственность выступает как юридическое выражение производственных отношений.

Собственность как социально-волевое отношение (право собственности) и свойственные ему нормы права может соответствовать или, напротив, входит в противоречие с существующими производственными отношениями, поскольку нормативно-правовые акты, регулирующие экономическую деятельность, с течением времени устаревают и перестают отвечать потребностям общественного развития.

Собственность как социально-волевое отношение (право собственности) является результатом взаимодействия многообразных факторов.

Решающий среди них, конечно же, фактор материально-произ-водственный. Поэтому и собственность неразрывно связана прежде всего с производственными отношениями (хотя, разумеется, и не единственно с ними). Собственность как экономическая категория охватывает всю систему производственных отношений, как юридическая же категория она фиксирует факт социальной принадлежности тех или иных объектов определенным лицам, юридическую форму данной принадлежности (в этой связи различаются частная, государственная, смешанная и т. п. формы собственности).

Итак, собственность представляет собой двойственный феномен. С одной стороны, она характеризует социально-экономи-ческую форму процесса присвоения – отчуждение условий и результатов производства, с другой – социально-правовую форму данного процесса (форму социальной принадлежности тех или иных объектов определенным лицам), то есть юридическую (волевую) форму выражения производственных отношений.

Поскольку собственность играет ведущую, ключевую роль в экономической системе, постольку вся совокупность производственных отношений, их специфика и динамика развития предопределяются отношениями собственности. В силу этого основным вопросом политической экономии является вопрос о главном, сущностном отношении, свойственном экономической системе, то есть об отношении между собственниками условий производства и непосредственными производителями по поводу факторов и результатов общественного производства.

Что же касается качественных преобразований отношений собственности современной России, то они осуществлялись в русле проводившейся политики «шоковой терапии» с целью создания капиталистически ориентированной (либерально-рыночной) многоукладной экономики. Основные элементы «шоковой терапии» –либерализация цен, приватизация и макроэкономическая стабилизация. Все это привело не к созданию нормального классического рынка, а к развалу экономики и обнищанию подавляющего большинства населения России. Реформаторы надеялись, что будет солидное поступление в бюджет страны в виде доходов от приватизации, реструктуризации народного хозяйства (что позволит снизить бремя оборонных расходов и эффективно провести конверсию), либерализации внешней экономической деятельности и интеграции российской экономики в мировую хозяйственную систему, и рассчитывали получить за счет этого крупные инвестиции.

Реформаторы предполагали, что первоначально население ощутит определенные тяготы и лишения, связанные с падением темпов экономического роста. Но уже через несколько месяцев якобы произойдет стабилизация, начнется бурный экономический подъем. Однако реальные результаты оказались совершенно иными, прямо противоположными тем, которых намеревались достигнуть.

Об этом красноречиво свидетельствуют следующие факты. Экономический потенциал страны фактически наполовину разрушен. Подобного разрушения не наблюдалось даже в годы второй мировой войны. Произошел колоссальный спад промышленного производства – более чем на 50 % (для сравнения: во время Великой депрессии 1929–1933 гг. в США он составил 35 %). Огромный ущерб нанесли также и сельскому хозяйству. Была разрушена его материально-техническая база, резко сократилось производство сельскохозяйственной продукции, и как следствие возникла угроза национальной безопасности в продовольственной сфере (доля импортируемого продовольствия в общем объеме потребления продуктов питания превысила 60 %). В результате Россия из индустриально-аграрной страны превратилась в сырьевую.

Радикальное преобразование в экономике обусловили и предопределили, в свою очередь, коренные изменения в других сферах общественной жизни – социальной, политической и духовной. Все эти преобразования иначе как революционными назвать нельзя, так как любые крупномасштабные социально-экономические изменения в столь рекордно короткие сроки никак не могут быть эволюционными. Провозглашенная установка на деидеологизацию общественной жизни фактически приобрела форму буржуазнойидеологии, выражающейся в ненависти к марксистской идеологии и советской действительности.

Сегодняшняя действительность убедительно свидетельствует о том, что современная экономика России находится в состоянии системного кризиса. Он явился закономерным «шокотерапевтическим» курсом хозяйственных преобразований. К числу причин, обусловивших подобный кризис, следует отнести, во-первых, неадекватную оценку реформаторами столь масштабного трансформационного процесса, происходящего в современной России; во-вторых, отсутствие четко выраженной экономической программы; в-третьих, полное игнорирование позитивных наработок виднейших экономистов-ученых; в-четвертых, подмену целей реформы средствами ее достижения; в-пятых, избрание модели рыночной экономики времен «дикого капитализма» со всеми присущими ему атрибутами, чудовищным ограблением народа в ходе ускоренного передела государственной собственности и первоначального накопления капитала, резкой имущественной дифференциацией общества; в-шестых, отсутствие четкой идеологической определенности в построении нового общества в России. В этой связи возникает необходимость кардинального переосмысления грубых ошибок и принципиальных просчетов выбранного курса реформ.

[1] См.: Маркс, К. Энгельс, Ф. Соч. – т. 46. – ч. I. – с. 482–483.